Коровин был главным проводником импрессионизма в русском искусстве и остался верен ему до конца: когда Серов от импрессионизма отказался, а другие мастера обратились к кубизму и супрематизму, он продолжал писать по-своему. Отсчёт русского импрессионизма ведут от его «Портрета хористки» 1883 года (хранится в Третьяковской галерее), в котором появились свобода письма, случайность взгляда на модель и самоценная красота живописной поверхности. Он освободил этюд от требований картинности и утвердил его как самостоятельную форму; во многом благодаря этому русская живопись освободилась от зависимости от сюжета и назидательности. Вторая опора его метода — декоративность, идущая от театра и от народного искусства с его праздничной красочностью. Писал он быстро и свободно, пастозным мазком, часто прибегая к красному; современники говорили о его абсолютном глазе — способности мгновенно находить верные цветовые отношения.