Ранние работы Ларионова полны света и мимолётных состояний природы, но его метод не сводился к передаче натуры. Николай Пунин отмечал, что никто из русских импрессионистов тех лет не сознавал с такой полнотой единства живописной поверхности. Холст был для него самоценным пространством. Уже тогда, в середине 1900-х, в его живописи вызревало то, что вскоре станет неопримитивизмом. Позже Ларионов обратился к языку вывески и лубка, к сценам провинциального быта, а затем и вовсе ушёл от предметного мира. И в лучизме сохраняется то же, что было в ранних работах: цвет развивается плавными переходами, без резких границ, свет дрожит и мерцает, а поверхность холста важна сама по себе.